Deprecated: mysql_escape_string(): This function is deprecated; use mysql_real_escape_string() instead. in /var/www/fastuser/data/www/beelgorod.ru/engine/classes/mysqli.class.php on line 162 Белгород - юг России » Информационно-аналитическая служба Белгорода на Беелгород.ру

Новости История Белгорода Белгородский алфавит - знаменитые люди и места Белгорода
Белгород » История Белгорода » Белгород - юг России

Белгородский уезд

Белгородский уезд имел много общего с Воронежским. Как и в Воронежском, в нем были две отличные друг от дру­га части: в одной располагались села и деревни, в другой — приписанные к уезду «юрты». Белгородский уезд занимал в 20-х годах XVII в. довольно большую территорию, но все же почти вдвое меньшую, чем Воронежский. И «по возрасту» г. Белгород был моложе Воронежа.
В вопросе о дате основания Белгорода до сих пор не было полной ясности. Указа об основании Белгорода (как и ука­зов об основании большинства городов юга России) не со­хранилось, а упоминания о Белгороде в летописях весьма неопределенны. В дореволюционной литературе чаще дру­гих выдвигались две даты возникновения г. Белгорода: 1593 г. и 1599 г. Первую дату поддерживали, в частности, Д. И. Багалей, И. Н. Миклашевский, вторую — Н. Д. Че­чулин. В последнее время А. А. Новосельский упомянул третью дату постройки Белгорода — 1598 г., тогда как М. Н. Тихомиров соглашался с Д. И. Багалеем и И. Н. Миклашев­ским. Еще одну дату основания Белгорода—1592 г. мы находим в новейшей статье А. П. Пронштейна.
На наш взгляд, вопрос о времени возникновения Белгоро­да полностью прояснился после опубликования В. И. Бугановым разрядной книги в малоизвестной редакции 1598 г. Одновременно выяснились даты восстановления Курска и основания Оскола — еще двух городов «на поле».

Курский и Ливенский уезд

Ливенский уезд делился на 4 стана: Красный, Серболов, Мокрецкий и Затруцкий. Первые три стана названы по име­ни лесов, и это весьма характерно. Многие села Ливенского уезда находились около небольших лесов (больших лесов здесь не было), которые все же давали возможность насе­лению скрываться во время татарских набегов. Села и дерев­ни Красного стана располагались к северу от г. Ливен на речках Лесной и Полевой Ливнах, а также на их притоках — у Красного леса. Серболов стан находился восточнее, зани­мая угол, образованный р. Быстрой Сосной и ее притоком Большой Чернавой. Мокрецкий стан был отделен от города и первых двух станов Муравской дорогой. Его села и деревни располагались на берегах р. Тима. Затруцкий стан был са­мым обширным, в него входили села и деревни, находившие­ся к западу от города, за р. Трудами. Между немногочислен­ными поселениями этого стана, располагавшимися по вер­ховьям Быстрой Сосны, рекам Хвошне (Фошне), Трудам, Куначу, оставались еще обширные территории «дикого поля».
В начале 30-х годов XVII в. Ливенский уезд подвергся опустошительным татарским набегам. Это чувствуется и при сравнении описаний уезда 1620 и 1646 гг.. По переписной книге 1646 г. видно значительное уменьшение количества по­мещиков и крестьян в уезде по сравнению с 1620 г.; почти во всех селах и деревнях населения стало меньше, хотя пол­ностью запустело лишь несколько деревень (например, Мала­хова и Быкова в Серболовом стане). Переписная книга 1646 г. отмечает даже новые деревни Лебедки и Пятиную, возник­шие в Мокрецком стане на р. Тиме.
Оскольский уезд буквально был «сдавлен» на берегах р. Оскола между Изюмской и Кальмиусской дорогами. Пис­цовая книга Оскольского уезда 1615 г. свидетельствует об исключительной малонаселенности сел и деревень. Самым крупным было село в 23 двора. После описания какого-либо села или деревни писцовая книга обычно сообщает, что у каждого помещика по одному двору, крестьян ни у кого нет.

Набеги татар

Размещение населения на полевой окраине Русского госу­дарства в 20-х годах XVII в. в значительной мере опреде­лялось направлением татарских вторжений, конкретными и довольно постоянными путями набегов. Набеги татар не толь­ко определяли расположение русских сел и деревень — борьба с татарами пронизывала всю жизнь, быт населения. По­стоянная угроза грабежа, чужеземного плена, гибели висела над тысячами семей мелких служилых людей и крестьян южной окраины. Борьба с татарами была в полном смысле слова вопросом жизни и смерти для русского населения. Тяжелые потери понес русский народ в этой борьбе, но не сдался, не отступил, а, наоборот, отражая татарские набеги, продолжал трудиться, осваивать новые территории. Действи­тельно, как образно заметил академик М. Н. Тихомиров, «есть что-то... чудесное в заселении обширных южнорусских степей, подвергавшихся постоянным набегам татар».
Мы не видим необходимости подробно касаться вопроса о социально-экономическом развитии Крымского ханства и других татарских орд, но должны сказать о путях татарских набегов и тактике татарских отрядов, вторгавшихся в пре­делы России.
От границы Русского государства с Крымским ханством шли по речным водоразделам в общем направлении на север три основные степные дорши. Муравская, Изюмская и Кальмиусская. Западная дорога — Муравская, или Муравский шлях — начиналась у верховьев р. Самары, притока Днепра, и дугой огибала притоки Северского Донца. Далее Муравская дорога проходила по водоразделу Ворскла — Северский Донец, оставляя к востоку крайние русские села и деревни Белгородского уезда (мы имеем в виду 20-е годы XVII в.). Севернее Белгорода, в степи, у истоков Северского Донца, Пела и Донецкой Сеймицы находился Думчий курган. Здесь была развилка степных дорог. Главная отходила на восток, где у верховьев р. Сейма Муравская дорога соединя­лась с Изюмской. На запад от Думчего кургана поворачивал между Пслом и Сеймом Бакаев шлях, в северо-западном на­правлении к верховьям Оки шел Пахнуцкий шлях.

Цели татарских набегов

Главной целью любого татарского набега был захват до­бычи: пленных (полона) и скота, поэтому крупные татарские отряды обязательно стремились проникнуть в густонаселен­ные районы. Цель набегов определяла и тактику. Стремясь захватить полон, а не территорию, татары избегали боевых столкновений, не оставались подолгу в одном месте, спешили уйти с добычей. Некоторых, наиболее ценных полонянников татары увозили на конях, всех остальных гнали, как скот. Это был страшный, неприкрытый грабеж южных районов России. По подсчету А. А. Новосельского, в течение первой половины XVII в. было уведено татарами в полон 150—200 тысяч русских людей, причем А. А. Новосельский добавляет, что эти цифры являются минимальными.
Татары,    как правило, не использовали    полонянников в своем хозяйстве, а продавали «за море», главным образом в Турцию. Очень выгодно было татарам получить за полонянника выкуп, который иногда достигал  нескольких сот рублей.
Отдельные татарские набеги предпринимались непосред­ственно по распоряжению крымского хана, а иногда и турец­кого султана, так как Крымское ханство находилось в вас­сальной зависимости от Турции. Нередко небольшие татар­ские отряды действовали самостоятельно. Но для русского населения южной окраины эта разница не имела принципи­ального значения. Населению приходилось самому бороться с татарами. Служилые люди и крестьяне выходили на пашню с оружием, скрывались от татар в лесах и небольших дере­вянных острожках, смело вступали с врагом в бой, отбивали захваченных в плен родных и близких, жителей своего и со­седних уездов.

Сторожевая и станичная служба

Русские города и села отделялись от районов татарских кочевий сотнями километров степных и лесостепных про­странств. Напрашивалось организовать в степи разведку.
Выдвинутые вперед, в степь, отряды конных русских воинов могли заранее узнать о движении татар, предупредить об этом правительство, население. Хорошо организованная раз­ведка давала возможность заранее подготовиться к татар­скому нападению, собрать войска, нанести татарам ответный удар.
К XVI в. сторожевая служба уже имела историю и тра­диции. В летописях встречаются упоминания о посылках в южную степь русских сторожевых отрядов еще в эпоху фео­дальной раздробленности. В 1380 г. московский князь Дмитрий Донской посылал в степь сторожей, которые вниматель­но следили за движением хана Мамая и привозили сообще­ния князю81. Сторожи известны и в XV в. Но организация сторожевой службы в южной степи в общегосударственном масштабе стала возможной лишь в XVI в., после объедине­ния всех русских земель вокруг Москвы и образования Рус­ского централизованного государства.
Первым и, пожалуй, единственным исследователем сто­рожевой службы в России был И. Д. Беляев; его основную работу по этому вопросу мы разобрали в историографическом обзоре. После работы И. Д. Беляева развитие русской сторожевой службы в целом не изучалось, появлялись лишь статьи по сходным и частным вопросам. Используя как источники, введенные в научный оборот И. Д. Беляевым, так и некоторые другие документы XVI—XVII вв., мы постараем­ся показать сторожевую службу на юге России в историче­ском развитии, выяснить ее значение перед сооружением Бел­городской черты.

Сторожевая служба

Сторожевая служба была опасным и трудным делом, тре­бовала от рядовых ее исполнителей мужества, смекалки, вы­носливости. Организованная в 70—80-х годах XVI в. сразу по­трем линиям (общерусские сторожевые посты, станицы из го­родов, сторожи из городов), она сыграла немалую роль и в предупреждении внезапных татарских набегов, и в деле за­крепления за Россией огромных пространств незаселенного или почти незаселенного «поля». Она исторически подгото­вила возникновение «на поле» русских городов в конце XVI в.
Однако уже в XVI в. стал чувствоваться принципиальный недостаток сторожевой службы. Она предназначалась для того, чтобы предупредить о движении врага, но не отразить его. Недаром сторожевая служба «на поле» обязательно со­единялась с выдвижением войск к Оке. Несмотря на доволь­но четкую организацию сторожевой службы, хорошие боевые и профессиональные качества русских сторожей и станични­ков, татарские нападения не прекращались, и в 70—90-х го­дах XVI в. крымские и ногайские татары по-прежнему про­никали в центр России.

Борьба за Смоленск с Польшей в 30-Х годах XVII в. и южная окраина России

В области внешней политики перед Россией в семнадца­том столетии стояли три основные задачи, намеченные всем ходом развития централизованного государства, особенно­стями международного положения страны. Одна из них — воссоединение с Россией Украины, объединение в одном государстве братских русского, украинского и белорусского наро­дов— была в значительной мере разрешена в 1654 г., хотя за­тем Русскому государству пришлось выдержать длительную и напряженную войну с Польшей за Украину. Другой зада­чей являлось приобретение выхода к Балтийскому морю, без чего Россия не могла развиваться как великая держава. Эту задачу удалось разрешить только в начале следующего сто­летия. И, наконец, третьей исторической задачей было дости­жение успеха в борьбе с Крымским ханством, обеспечение на­дежных, устойчивых границ на юге. В течение XVII в. эта задача была в основном выполнена, причем в ее решении не­малую роль сыграло сооружение Белгородской черты.
Иностранная интервенция начала XVII в., связанные с ней разорение и территориальные потери ухудшили междуна­родное положение России, резко осложнили решение страной внешнеполитических задач. По Столбовскому миру 1617 г. Россия была вынуждена отдать Швеции юго-восточное побе­режье Финского залива. По Деулинскому перемирию с Польшей (1618 г.) Россия потеряла западные районы с городами Смоленском и Черниговом.

Татарские вторжения в Россию

Татарские вторжения в Россию в 1632 г. затруднили сбор русской армии и выступление ее к Смоленску, а вторжения 1633 г. уже вызвали массовое бегство русских ратных людей из лагеря под Смоленском. В 1633 г., в разгар осады Смо­ленска русской армией, татары зашли особенно далеко в Рос­сию, перешли Оку, появились даже в Московском уезде.
В официальной правительственной речи на земском собо­ре 29 января 1634 г. неудача под Смоленском объяснялась вторжением татар, которых, мол, «накупил» польский король Владислав. В речи было, в частности, сказано: «Тою татар­скою войною литовский король под Смоленском государеву делу поруху учинил многую; и дворяне и дети боярские украинных городов, видя татарскую войну, что у многих поместья и вотчины повоеваны, и матери и жены и дети в полон пой­маны, из-под Смоленска разъехались, а остались под Смо­ленском с боярином и воеводою немногие люди».
Кроме татарских набегов, «полевые» русские города страдали во время Смоленской войны и от рейдов польско-литов­ских отрядов Сожжены были Валуйки, осаде подвергались Курск, Белгород. Но главный урон принесли стране в это время, конечно, татарские вторжения.

Географическая характеристика южной окраины России в XVII в.

Территория, которая является предметом нашего изу­чения, ограничена в основном размерами Белгород­ского разряда — военно-административной единицы XVII в. С севера на юг она тянется примерно на 500 км, с запада на восток — на 400. Это современ­ные центрально-черноземные области РСФСР и севе­ро-восток Украины. Наибольшее внимание мы, естественно, уделяем району Белгородской черты, проходившей по совре­менным Сумской, Белгородской, Воронежской, Липецкой и Тамбовской областям.
На изучаемой территории расположены две географиче­ские зоны: лесостепная и степная. Следует отметить, что в Восточной Европе зоны лесостепи и степи тянутся не в стро­го широтном направлении, а с юго-запада на северо-восток. Условная граница лесостепной и степной зон проходит по со­временной линии Харьков — Острогожск — Тамбов.
Не случайно и Белгородская черта прошла имение в та­ком направлении: с юго-запада на северо-восток, примерно по южному краю лесостепной зоны. Лес был необходим стро­ителям укрепленных линий на юге России в XVII в. и как строительный материал, и как некоторый заслон от татар; Белгородская черта шла от одного лесного массива к другому.  В  степной  зоне построить  такую  «черту»  в  условиях XVII в. было практически невозможно.
Не противоречит отмеченной закономерности и успешное строительство Изюмской черты. К югу от Харькова у р. Северского Донца до сих пор сохранился среди степи своеоб­разный остров лесостепного ландшафта, отмеченный геогра­фами. Здесь и прошла в 80-х годах XVII в. Изюмская черта. Любопытно, что почти одновременно со строительством Изюм­ской черты возник план создания еще одной укрепленной ли­нии за Белгородской чертой — по р. Битюгу. Но этот план пришлось отвергнуть, так как место оказалось «некрепким». Прибитюжье находилось частично в степной зоне, и в вер­ховьях Битюга не было никаких естественных препятствий для татарской конницы.

Начало народной колонизации

Обозначив примерные географические пределы полевой окраины Русского государства, мы упомянули о начале ее заселения в XVI в. до возникновения городов. Сейчас на этом вопросе полезно немного остановиться, поскольку он имеет, теоретическое значение и непосредственно связан с темой нашего исследования.
Почти вся рассматриваемая территория уже была заселе­на русскими во времена Киевской Руси. В результате татаро-монгольского нашествия и господства Золотой Орды край оказался опустошенным. Опустошение не было абсолютным для всех частей края, но во всяком случае в ряде районов-населений не осталось. В 1389 г. московский митрополит Пи­мен и его спутники, проехавшие по Дону, не встретили на своем пути ни одного русского селения. Возможности для новой колонизации края русскими появились после ликвида­ции татаро-монгольского ига на Руси и распада Золотой Орды, но и в XVI в. их реализация весьма затруднялась про­должавшимся господством татар в причерноморских степях.
В течение XVI в. заметно движение русского населения из центра на южные окраины. Главные причины его, как справедливо отмечал М. Н. Тихомиров, определялись сдви­гами в экономической и социальной жизни русского наро­да. После прекращения внутренних феодальных войн росло население. Одновременно шел процесс закрепощения кресть­ян, и южные окраины были тем местом России, где крестья­не и холопы спасались от феодального гнета. Наиболее сме­лые из них выходили «в поле», далеко за пределы северских, украинных, рязанских городов и уездов, становились там вольными людьми — «казаками».

Состав и занятия населения

В конце XVI в. к вольной народной колонизации полевой окраины России присоединяется правительственная. Русские воеводы «ставят на поле» города-крепости: Воронеж (1585), Ливны (1585), Елец (1592), Белгород (1596), Курск (1596), Оскол (1596), Царев-Борисов (1599), Валуйки (1599). Строительство их совпало со временем некоторого хозяйст­венного подъема в России в конце XVI в.
Экономический подъем оказался непродолжительным. Он был прерван неурожаем и голодом 1601 —1603 гг., который, однако, серьезно не поразил южные уезды (в Курске даже были хорошие урожаи). Вскоре в России развернулась крестьянская война, охватившая и район «полевых городов»; началась иностранная интервенция.
Польско-шведская интервенция затронула почти все рай­оны России. Особенно пострадали центральные и западные области, большое разорение принесла интервенция и югу страны, где также действовали польско-литовские отряды. В 1617 г. был сожжен г. Оскол. На последнем этапе поль­ской интервенции, в 1618 г., через Ливны, Елец, Лебедянь, разорив их, прошел в сторону Москвы гетман Сагайдачный. Следы «литовского разоренья» еще долго отмечались в опи­саниях южных русских городов и Уездов. Уже после офици­ального перемирия пострадал Белгород, который затем жи­тели восстановили на другом берегу Северского Донца. Поль­ско-шведской интервенции сопутствовали непрерывные на­падения татар на южную окраину России. Но города «на поле» держались. Прекратил свое существование только са­мый отдаленный русский город — Царев-Борисов, зато к «польским городам» прибавился новый — Лебедянь.
Документы XVII в. постоянно упоминают «служилых лю­дей». Термин «служилые люди» для XVII в. имел не классо­вый, а сословный характер. «Деление общества на классы,— отмечал В. И. Ленин,— обще и рабскому, и феодальному, и буржуазному обществам, но в первых двух существовали классы-сословия, а в последнем классы бессословные». В капиталистическом обществе «классы отличаются один от другого не юридическими привилегиями, а фактическими условиями», в феодальном обществе классы-сословия имеют особые юридические признаки.

Казаки в Белгороде

Следующая большая категория служилых людей — казаки. До возникновения городов «на поле», как уже говорилось, существовали группы вольных людей, называвших себя по реке, где они жили и «гуляли» — донскими, донецкими, оскольскими казаками. Каждая группа обычно имела своего выборного атамана. Беглый крепостной крестьянин из цент­ральной России, побывав год-два в казаках, считал себя уже вольным человеком и мог поступить на службу в южные го­рода. Воеводы новых городов, испытывая большой недостаток в людях, приглашали казаков на службу, наделяли их землей, жалованьем. Все это поощрялось правительством.
Став служилыми людьми южных городов, такие казаку на первых порах сохраняли свою организацию, своих атама­нов, свое название «казаков» — вольных людей. Прием каза­ков на службу большими группами был очень удобен. Список 1626 г. позволяет выяснить размеры и происхождение отдель­ных групп казаков южных городов. Так, в Воронеже выде­лена группа «казаков донских, которые живут на белых ме­стах, 54 человека».
Те атаманы и казаки, которые поселялись в городе «на белых местах» (свободных от податей), назывались беломе­стными. «Слободские» атаманы и казаки обычно жили в се­лах, например, в Голубике Оскольского уезда, в Усмани-Собакине, Боровом Воронежского уезда.

Станичная служба

Очень ответственной считалась станичная служба. Выез­жавшие далеко в степь дозорные конные отряды — станицы формировались из «лучших», т. е. наиболее зажиточных лю­дей. Наряду со станичниками, владевшими землей в общих полях, уже в 20-х годах XVII в. отмечены станичники, вла­девшие поместьем лично. Постепенно число последних увели­чивалось, и станичная служба стала мыслиться занятием служилых людей по отечеству. Среди станичников были «вожи», т. е. проводники, знатоки местности, и рядовые «ез­доки». Из восьми городов «поля» станичники имелись в трех южных: Белгороде, Осколе, Валуйках. В первых двух каждая станица возглавлялась сыном боярским, в последнем — атаманом.
К служилым людям по прибору относились казенные ям­щики или, как их называют документы, «ямские охотники». Их мы находим в небольшом количестве на пути, по кото­рому двигались послы и гонцы между Москвой и Крымом.
Остальные категории приборных служилых людей по роду своей деятельности были тесно связаны с городами. В 1626 г. в восьми городах полевой окраины России насчитывалось 1238 стрельцов. Они несли пешую гарнизонную службу в пределах города-крепости. Только в Валуйках - городе, занимавшем особое положение на полевой окраине, мы находим наряду с пешими конных стрельцов. Стрелецкие земельные участки были значительно меньше казачьих; в об­щих полях стрельцы имели по 8 четвертей земли. Как и ря­довые казаки, стрельцы некоторых южных городов жало­ванья не получали, «служили с земель». Будучи городскими жителями, стрельцы в большей степени, чем другие прибор­ные служилые люди, занимались ремеслами и торговлей.

Крестьяне на юге России

Сложным является вопрос о количестве крестьян на юге России в первой половине XVII в. Все исследователи отме­чают большую роль мелких служилых людей в жизни края, но некоторые не находят крестьян совсем, другие отводят крестьянам очень мало места, третьи видят на юге все же довольно многочисленное крестьянское население. На наш взгляд, сама постановка вопроса о количестве крестьян на юге России в XVII в. исключает точный ответ на него. В юж­ных уездах не было ни постоянного количества, ни постоян­ного роста крестьянского населения в течение столетия. Рост количества крестьян, наметившийся в ходе восстановления хозяйства от последствий иностранной интервенции начала XVII в., продолжался до 30-х годов. В 30—40-х годах коли­чество крестьян в ряде уездов резко уменьшилось: крестьяне либо бежали от помещиков и записывались в служилые люди в новых городах, либо официально переводились правитель­ством в число приборных служилых людей. Затем вновь на­чалось увеличение крестьянского населения. Но это лишь одна сторона вопроса. Дело и в том, что различные, даже соседние уезды юга России очень отличались друг от друга по количеству крестьянского населения. Мы уже подметили закономерность в размещении помещиков (служилых людей по отечеству) по уездам полевой окраины России в 20-х го­дах XVII в. Чем дальше от границы, от татарских кочевии, тем их больше; чем ближе к татарам, тем больше служилых людей приборных чинов. Примерно то же наблюдается и в размещении крестьянского населения. В северной части по­левой окраины крестьян больше, в южной — меньше или нет совсем.

Земледелие и животноводство

Земледелие и животноводство были главными занятиями населения южной окраины — мелких служилых людей и кре­стьян. Здесь, в зоне черноземной лесостепи, имелись наиболее благоприятные природные условия для земледелия, чем где-либо в России. Считалось само собой разумеющимся, что у населения южной окраины, если оно успело обжиться, заве­сти пашню, имеется хлеб. Это видно и по официальным пра­вительственным распоряжениям, и по практике обеспечения хлебом войск на Белгородской черте в середине XVII в. (на­пример, вновь набранных солдат в 1653 г.), и по широкому развитию хлебной торговли с донским казачеством, с низовья­ми Дона. В течение XVII в. русская земледельческая культу­ра успешно продвигалась на юг. Совершенствовалось трех­полье. Озимой культурой была рожь, основным яровым хле­бом— овес. Практиковались также посевы гречихи, проса.
В первой половине XVII в. на полевой окраине Русского государства еще оставалось довольно много свободных зе­мель— «дикого поля», что создавало большие потенциальные возможности для увеличения производства зерна. Устанавливая определенные нормы и формы землепользования мел­ких служилых людей, ограничивая проникновение на юг круп­ного землевладения, русское правительство пыталось сохранить земельные резервы юга. В первой половине XVII в. это было не очень трудно; земли, как правило, хватало. Любопытно, что когда в 1647 г. сокольским новоприборным драгунам забыли установить в с. Кузь­минках норму земельных наделов, драгунов это ничуть не обеспокоило,— только через 26 лет выяснилось, что «они зем­лей владеют и пашут, сколько кому вмочь».

Города и монастыри полевой окраины России

Города полевой окраины России, как правило, являлись не только военными крепостями, но и экономическими центра­ми. Любопытно, что все 8 городов полевой окраины, сущест­вовавшие в 20-х годах XVII в. (Воронеж, Курск, Белгород, Валуйки, Елец, Ст. Оскол, Ливны, Лебедянь), сохранили до наших дней «ранг» города. Другое дело — города, построен­ные позже, в 30—40-х годах XVII в. на Белгородской черте. Некоторые из них так и не стали экономическими центрами, и после потери Белгородской чертой военного значения пре­вратились в села или даже совсем исчезли с географической карты.

Размещение населения в районе будущей белгородской черты

Вокруг городов, возникших «на поле», исторически скла­дывались уезды. Города, села, деревни занимали сначала «крепкие места» у рек, между степными татарскими дорога­ми, в стороне от них. Из восьми городов полевой окраины, существовавших в 20-х годах XVII в., семь имели тесно свя­занные с ними села и деревни, свой уезд. Ниже мы рассмот­рим те уезды, которые позже, в 30—40-х годах XVII в., стали местом строительства укреплений Белгородской черты, в пер­вую очередь и главным образом — Воронежский и Белгород­ский.
Датой основания Воронежа является, по нашему мнению, 1585 год. Вопросу о дате основания этого города мы уже посвятили специальную статью и не будем ее пересказы­вать.
По воронежской дозорной книге 1615 г. и писцовой книге 1629 г. можно получить четкое представление о размерах Воронежского уезда. Села Воронежского уезда располага­лись под естественной защитой Усманского бора и трех рек: Дона, Воронежа, Усмани. С севера на юг заселенная часть уезда вытянулась примерно на 120 км, с запада на восток — на 50—60 км. Уезд в 1629 г. делился на 4 стана: Чертовицкий, Карачунский, Борщевский, Усманский. Довольно круп­ными поселениями, насчитывавшими от нескольких десятков до сотни дворов, были в Чертовицком стане села Чертовицкое, Рамонь, деревни Айдарова, Животинная; в Карачунском стане села Белый Колодезь, Вербилово, Курино; в Борщевском стане села Губареве, Устье, дер. Ендовище; в Усманском стане села Усмань-Собакино, Боровое, Излегощи, Ступино, дер. Песковатая.
В промежутке между 1615 и 1629 гг. население уезда уве­личилось; некоторые населенные пункты, названные в 1615г. деревнями и починками, превратились в села — поселения бо­лее крупные, имеющие и церковь. В 1615 г. названо 51 посе­ление в Воронежском уезде, в 1629 г.— уже 62.
cup Вход на сайт    cup Регистрация Все развлечения Белгорода cup Наш опрос cup Лучшие новости cup Архив новостей

Rambler's Top100 Информационно-аналитическая служба Белгорода - beelgorod.ru
Перепечатка и использование материалов сайта
возможна с указанием ссылки на beelgorod.ru


Warning: Unknown: open(/var/lib/php/session/sess_10qr2fbb21o1cp1vnph7l62133, O_RDWR) failed: Permission denied (13) in Unknown on line 0 Warning: Unknown: Failed to write session data (files). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/var/lib/php/session) in Unknown on line 0